Главы из книги ОСС! (20 лет в каратэ) . Часть 8.

Автор: Натаров В.А. 

  Ёсукэ собрал у нас тетрадки и отнес в соседнюю комнату. Через минуту оттуда послышался здоровый гогот «ветеранов». Есукэ вернулся еще более сумрачный, в руках у него был список, озаглавленный «Гоёкики» — дословно «Исполнение пожеланий».
— Маарерий! — сказал Ёсукэ. — Ты иностранец, и мы решили тебя в этот список не включать. Это список дежурств — выполнение разных поручений «ветеранов» — ну сбегать за сигаретами там, пиво купить.

— Сегодня дежурит Арикуй! — громко объявил Ёсукэ. Арикуй хотя и был первокурсником, но ему досталось место в комнате третьекурсников и у него не было возможности даже на минуту сбросить с себя маску почтительности и забитости.
К одиннадцати стали готовиться ко сну. Ода курил в своем углу, Арикуй перематывал кассету и вновь ставил «Корриду», Такада чистил ниткой зубы, а Ёсукэ достал какой-то флакон с мутно-зеленой жидкостью и стал ожесточенно втирать ее в жесткие густые волосы. Поймав мой вопросительный взгляд, Ёсукэ сказал: «А ты не пользуешься жидкостью для укрепления волос?» Я отрицательно мотнул головой. Тогда в Москве о таких штуковинах мало кому было известно, а в продаже их и вовсе не было. Ёсукэ протянул флакон мне: «Попробуй!» Я накапал себе на голову эту жидкость, как показал Ёсукэ, и тут же почувствовал приятное жжение. Появилось чувство бодрости.

Легли спать. Где-то через час раздались глухие удары в стену из соседней комнаты. Арикуй медленно поднялся, натянул тренировочные штаны и майку. Он вернулся минут через двадцать. «Ну что?» — шепотом спросил его Ёсукэ. «За сигаретами и пивом ходил», — ответил Арикуй, вновь устраиваясь спать. Но не успел он лечь, как снова раздались удары в стену. На этот раз Арикуй вернулся почти сразу. «Маарерий! — позвал он. — Ветераны зовут тебя к ним в комнату!» «Ладно», — ответил я и нехотя оделся. Зайдя в соседнюю комнату, я обнаружил группу «ветеранов» во главе с Сэнсэем за низеньким столиком. Японцы полулежали на татами в непринужденных позах. Стол был уставлен бутылками и стаканами. Над столом висело сизое облако сигаретного дыма. Мне приветливо замахали руками, призывая присесть к столу.

Рядом со мной оказался небритый Маэда. Он был настроен добродушно, улыбался, хлопнул меня по плечу и налил мне большой стакан виски — неразбавленный, до краев.
«Извини, водки нет! Вы, русские, говорят, стаканами пьете! Давай!» Где-то на мгновенье мелькнуло искушение повторить подвиг известного литературного персонажа и выпить, а потом сказать: «После первой не закусываю!» Но вместо этого я поставил стакан, сказав, что русские бывают разные, я, например, водку не люблю, а когда занимаюсь спортом — вообще не пью. На лицах у японцев было написано удивление.

«Ты — странный русский! — произнес самый молодой из них, представившийся как Судзуки. — А по-японски хорошо говоришь!» И все разом закивали, подливая друг другу пиво.
Маэда ткнул пальцем в Судзуки и сказал: «Вот он — очень сильный! Он в этом году стал чемпионом Японии!» Судзуки смущенно засмеялся. Выяснилось, что Судзуки всего несколько лет назад закончил «Токай», но каратэ не бросил, как это делает большинство выпускников, и даже добился больших успехов в каратэ, параллельно делая карьеру в вертолетостроительной компании.
На меня обрушился град вопросов: а сколько тебе лет? как давно занимаешься каратэ? а кем будешь по окончании университета? приедешь ли потом в Японию? не военный ли твой отец? Потом достали мою тетрадку и громко зачитали вслух мои впечатления о тренировке, деланно восхищаясь моими иероглифическими навыками.
Через какое-то время я почувствовал, что засыпаю прямо за столом. То ли японцы это заметили, то ли им развлечение «беседы с иностранцем» поднадоело, но меня вежливо выпроводили спать, чему я был только рад. На прощанье Маэда сунул мне в руки непочатый стакан виски. «Держи! Вдруг передумаешь и захочешь выпить перед сном!»
Я ввалился к себе в комнату, пристроил куда-то в угол злополучный стакан и повалился спать. И вновь меня посетил образ крепкого духом советского персонажа, которому немцы выдали, восхищенные его мужеством, краюху хлеба. Было три часа ночи.
Следующий день прошел как в тумане. Спас дневной сон.

Интенсивность тренировок явно возросла. После четвертого дня тренировок я понял, что у меня не осталось сил даже дойти до спортзала. Японцы стонали, но двигались в сторону зала. Моя походка из быстрой и пружинистой превратилась в медленную и торжественную.
Музыку в перерывах никто уже не включал, разговоры тоже практически прекратились. «Слушай, Ёсукэ! А зачем это все нужно? — не выдержав, спросил я. — Такие колоссальные перегрузки разве полезны?»

«Понимаешь, когда это закончится, и ты восстановишь силы, ты увидишь, насколько велик прогресс в твоем каратэ. Но и это не самое главное. Ты поймешь, что способен преодолевать себя, быть сильнее обстоятельств, и когда в твоей жизни возникнут серьезные испытания, ты вспомнишь, как тебе было трудно на гассюку, но ты выдержал, и тебе это поможет!»
Я тогда не очень поверил словам Ёсукэ, но сейчас, по прошествии лет, полностью убедился в правоте японца.

 
Измаильский клуб
шотокан карате-до