Главы из книги ОСС! (20 лет в каратэ) . Часть 3.

Автор: Натаров В.А.   

От студенческого магазина до будокана было езды на машине не больше минуты. Тренировка была в самом разгаре. Двенадцать молодых японцев — половина из них с черными поясами — отрабатывала базовые удары. Меня сразу удивило то, что они стояли не в ряды, а в круг, и каждый видит всех. Один из «черных поясов» — небольшой и круглолицый — зычно выкрикивал команды.
Дождавшись паузы в тренировке, Сэнсэй приблизился, получил свою порцию положенных приветствий от учеников, после чего стал их распекать за то, что удары выполняются недостаточно быстро. Все виновато кланялись и говорили «хай!».
Вдруг безо всякого перехода он показал в мою сторону и сказал: «А это студент-стажер из СССР. Его зовут… а, ну, это… ага!.. Маарэрий! Он будет с нами заниматься! Скоро сдаст экзамен на черный пояс!» — добавил он слегка язвительно.
Я произнес положенное в таких случаях «Прошу любить и жаловать!», получил в ответ сдержанные кивки, после чего как бы перестал существовать и для Сэнсэя, который поспешил уехать назад, в магазин, и для студентов-каратистов, продолживших тренировку. Вообще Сэнсэй потом появлялся в зале не чаще раза в месяц с инспекторской проверкой, остальное время тренировку вели старшие ученики.

Посмотрев немного, я тоже потихоньку ушел из зала.
Искаженный вариант моего имени — Маарэрий, несмотря на мои усилия объяснить, что мое имя произносится иначе, так и прилип ко мне на все десять месяцев занятий каратэ в университете «Токай». В сертификате о присуждении мне квалификации по стилю «Вадо-рю» фамилия написана правильно, а имя — именно так — Маарэрий… Только много времени спустя я понял, что мне лучше представляться японцам по фамилии — она абсолютно точно ложится на их фонетику, легко запоминается и практически не претерпевает искажений. А имя, как только не видоизменялось — Маарэрий, Барэри, Барирэй, Марирэй…

На следующий день в обеденный перерыв я пошел покупать спортивное кимоно — до-ги. Крошечный магазинчик для занятий боевыми искусствами находился в одном здании с кегельбаном, который украшала гигантская кегля. Буквально боком войдя в магазинчик, я почему-то вдруг разволновался и вместо до-ги попросил показать мне до-гу, то есть оружие каратэ — нунчаки, сай, тонфа и другое. Пожилой продавец терпеливо ждал, пока я разберусь, что же мне все-таки надо. Потом спросил:
— А вы кто и откуда?
— Я студент, из СССР.

Продавец вдруг обрадовался: «О! Я был в плену в Сибири!! Меня там кормили! Я остался жив!» И стал выпаливать слова: «картоська, барана, давай-давай, копай-копай!!» После чего полез в какую-то коробку и достал до-ги: «Думаю, это Вам подойдет!»
Спортивное кимоно было из плотного хлопка, с бледно-голубым оттенком (после недели тренировок этот отлив пропал). На левой стороне куртки темно-синими нитками были вышиты в скорописном варианте три больших иероглифа — То (Восток), Кай (море), Дай (большой) — Токай Дайгаку — Университет «Токай».
«О! И надпись есть!» — произнес я. Продавец, видимо, решил, что меня это смущает. И стал объяснять, что это был такой заказ, но от него отказались, и он готов мне отдать это спортивное кимоно со скидкой и бесплатно приложить белый пояс. Покупка состоялась к обоюдному удовольствию.
Вечером, сразу после занятий в университете, я отправился на первую тренировку.

К моему приходу явно были готовы. Встретивший меня у входа в додзё студент-первокурсник, маленького роста, коротко стриженный, в кимоно с белым поясом, показал мне раздевалку и сказал, что ценные вещи я могу сдать ему на хранение, на время тренировки. Немного подумав, я положил ему в сумку свои незатейливые электронные часы. Эта сумка потом всегда стояла на лавочке в спортзале, рядом с аптечкой, и дежурный, а таковым и был встречавший меня первокурсник, отвечал за сохранность сданных вещей.
По пути в спортзал дежурный, который представился как Набэсима, коротко мне рассказал о правилах поведения, установленных в клубе каратэ. Во-первых, желательно приходить в зал раньше Сэнсэя или Сэмпая (старшего ученика). Во-вторых, ожидать их прихода надо построившись в колонны, лицом к входу. В-третьих, вопросы можно задавать только по окончании тренировки. Я молча кивал, решив, что ничего хитрого в этих правилах нет — для начала надо больше слушать и меньше проявлять инициативы.

Похоже, что и мое место при построении в начале тренировки было предметом предварительного обсуждения и уже определено. Когда мы с Набэсимой, поклонившись, вошли в зал, маленький японец юркнул в дальнюю от центра зала колонну из пяти человек с белыми поясами, мне же жестами было показано, что надо занять место в одном ряду с обладателями коричневых поясов. Слева от меня располагался только один ряд — все с черными поясами. Позднее мне объяснили, что критерий для ранжирования один — курс, на котором учится студент, а не уровень мастерства. По моему возрасту меня должны были поставить в левый ряд — с черными поясами, но в апреле они заканчивали учебу в университете, а мне предстояло учиться почти год. Так я и попал в один ряд с третьекурсниками [i] . Все молча и терпеливо ждали прихода Старшего ученика. Но он появился не один, а вместе с самим Сайто-Сэнсэем. Видимо, одолело его любопытство — как иностранец у них будет заниматься.

 
Измаильский клуб
шотокан карате-до